В начале восьмидесятых в Ленинграде зарождалось что-то новое. Виктор Цой, тогда еще работавший на заводе и учившийся в художественном училище, вместе с Алексеем Рыбиным и Олегом Валинским создал группу. Сначала она называлась «Гарин и Гиперболоиды», но скоро стало просто «Кино». Репетировали где придется — в квартирах, в пустующих клубах. Звук был сырой, энергичный, но в нем уже чувствовался тот самый нерв.
Особые отношения сложились у Цоя с Майком Науменко, лидером «Зоопарка». Майк, уже более опытный, в какой-то мере стал для Виктора проводником в мире музыки и андеграундной жизни города. Они много общались, слушали пластинки, спорили о музыке. Майк делился записями западных групп, которые тогда было не достать. Эта дружба и обмен идеями сильно повлияли на раннее творчество Цоя.
Рядом была и Наталья, его жена. Она верила в него, поддерживала в самые трудные моменты, когда не было ни денег, ни признания. Их маленькая комната в коммуналке на время превращалась в штаб — там обсуждали песни, планы, будущие концерты.
Тот год, 1981-й, был временем сбора сил. Вокруг кипела жизнь ленинградского рок-клуба, хотя официально он откроется лишь позже. Уже тогда в разных точках города — в квартирах, на дачах, в подвалах — собирались те, кто определял лицо нового звучания: Борис Гребенщиков, Юрий Шевчук, Антон Адасинский. Все они были частью одного круга, одного движения. Цой и его группа тогда только начинали свой путь, но их упорство и особый взгляд на музыку уже тогда выделяли их из общей толпы. Это было время, когда все было впервые, и все казалось возможным.